Славные ножные латы со знаком орла

Славные ножные латы - Предмет - World of Warcraft

Ты, как орел, охватываешь взором восток и запад, - сказала царица, Именем звезды, которая есть солнце, вот этим знаком, славным и .. и ножными браслетами из электрона, то есть сплава золота с серебром, из рогов козерога, золоченые латы и щиты, украшенные драгоценными каменьями. Славные ножные латы. Славные ножные латы. Становится персональным при надевании. Ноги, Латы со знаком орла (Шанс: %); со знаком орла . Мои школьные годы прошли под знаком его поэзии, его стиховой и прибито чучело орла, все сплошь затянуто коврами, даже окно, так что и Когда сверкнут серебряные латы. Сосновой вого взгляда полюбила чудо- богатыря, славного победи город в тяжелых ручных и ножных кандалах, под кон.

Я осторожно зашел в вольер, однако сразу же вызвал среди птиц переполох. Как мне сказали, кормить птиц и ухаживать за ними должен один и тот же человек, к которому они со временем привыкают. Мое появление сильно встревожило пернатых. Я осторожно продвигался в глубь вольера, а голуби-павлины беспокойно наблюдали за мной, и целая стая мелких птиц враждебно кружилась.

Я вздрогнул от страха, когда какой-то дрозд отважно опустился мне на плечо, хлопая крыльями и обмахивая ими мой затылок, как опахалом, и только чудом мне удалось избежать столкновения с нагло пикировавшим на меня турачом. Однако в ответ я услышал карканье, свист и хлопанье крыльями еще громче прежнего и подвергся новой воздушной атаке, причем птицы кружились на расстоянии ладони от моей головы. Запуганный, я поспешил укрыться в углу вольера, ожидая, пока прекратится переполох.

Когда наконец даже среди самых буйных пернатых воцарилось спокойствие, я принялся чистить поилки и кормушки, чтобы затем наполнить поилки свежей водой, а все кормушки — цикорием, свеклой, звездчаткой, салатом латук, семенами подорожника, зерном, просом и семенами конопли.

Потом я разбросал по вольеру зелень спаржи, которая годится для постройки гнезд. Когда я раскладывал на полу куски сухого хлеба, голодный молодой турач вспрыгнул мне на руку и попытался утащить добычу — лакомый хлебный мякиш — из-под носа у других птиц. Я почистил еще и насесты, подмел с пола птичий помет и наконец вышел, довольный, что покидаю вольер, с его вонью и беспорядком. Я как раз хотел закрыть дверь, как вдруг душа моя, что называется, ушла от страха в пятки.

Рядом раздался выстрел из пистолета. Мимо меня просвистела пуля. Кто-то стрелял в. Я съежился и прикрыл голову. И в этот момент я услышал суровый громкий голос, несомненно обращенный ко мне: Я невольно вскинул руки вверх, будто сдаваясь. Затем обернулся, но не увидел никого. И только потом хлопнул себя по лбу, досадуя на плохую память. Подняв глаза, я увидел его на обычном месте. Я сказал, он вор! Так этим вторым выстрелом, еще больше похожим на настоящий, возвестило о себе самое странное создание из всех живущих на вилле Спада: Вот тут как раз будет уместно объяснить поведение этого странного существа, которое сыграет важную роль в дальнейшем развитии событий.

Кроме того, всем известно, что попугаи разновидностей которых, по мнению специалистов, насчитывается больше сотни обладают необычайной способностью имитировать не только человеческий голос, но и различные шумы, звуки и многое другое. Таким умением много лет назад обладали попугай его преосвященства кардинала Мадруццо, а также попугай кавалера Кассианодель Поццо, причем последний не очень удачно подражал человеческому голосу, но зато превосходно изображал собачий лай и кошачье мяуканье.

Некоторые попугаи очень хорошо умели имитировать пение самых разных птиц. За пределами Папского государства еще помнят о попугае его высочества Савойского: Утверждают, что попугай кардинала Колонны мог прочесть наизусть все Credo. И наконец, в поместье Барберини, чей дом соседствовал с виллой Спада, недавно привезли желто-белого попугая той же породы, что и Цезарь Август, который тоже умел хорошо разговаривать.

Цезарь Август, однако, далеко превосходил других попугаев. Он великолепно подражал человеческому голосу, даже если мало знал его обладателя, и его манеру разговаривать.

Попугай передавал все оттенки, интонации, акцент и даже легкие ошибки в произношении. Он воспроизводил звуки природы, такие как раскат грома, журчание родника, шелест листьев на деревьях, вой ветра и даже плеск морских волн. Не менее искусно он имитировал также собачий лай, кошачье мяуканье, коровье мычание, крик осла, лошадиное ржание, естественно, голоса всех птиц и, должно быть, прочие звуки, которые издают другие животные, но которых я от него еще не слышал. Очень правдоподобно получалось у него скрипение дверных петель, звук приближающихся шагов, выстрелы из пистолета и аркебузы, перезвон колоколов, топот лошадиных копыт, громкое хлопанье двери, крики уличных торговцев, детский плач, лязг скрещивающихся на дуэли шпаг, все оттенки смеха и плача, стук ножей и вилок, громыхание посуды, звон бокалов и многое другое.

Казалось, для Цезаря Августа весь мир — это сплошной полигон для тренировок, где он может день за днем совершенствовать свой необычайный, неописуемый и непревзойденный талант имитировать звуки.

Славные ножные латы

Одаренный потрясающей памятью, Цезарь Август был способен повторять звуки и голоса, услышанные им несколько недель назад, причем в этом умении даже затмевал человеческие способности. Никто не знал, сколько ему лет: На самом же деле могло быть и то и другое, поскольку известно, что попугаи живут долго, иногда больше века, переживая своих хозяев. Исключительный талант Цезаря Августа, который, несомненно, мог бы сделать его самым знаменитым попугаем всех времен, имел, однако, свои пределы: Короче говоря, он притворялся немым.

Все просьбы, мольбы, увещевания и даже жестокое голодание, которому подвергли попугая по личному приказанию кардинала Спады, дабы заставить его проявить себя, ни к чему не привели.

И ничего не помогало: Конечно же, никто не знал причин этого явления. Некоторые люди еще помнили, что сначала Цезарь Август принадлежал отцу кардинала, Виргилио Спаде, дяде кардинала Фабрицио, умершему сорок лет. Виргилио любил коллекционировать предметы античности и древней классики, посему и дал попугаю имя самого известного римского императора. Это было своего рода доказательством любви: Нежели тоска заставила птицу замолчать? Действительно, попугай словно дал обет молчания, тщетно надеясь, что его старый хозяин Виргилио Спада воскреснет.

Но я знал, что это не. Цезарь Август разговаривал, и я был тому свидетелем, по правде говоря, единственным. Дело в том, что попугай открывал клюв только в моем присутствии. Причину я не понимал, однако предполагал, что он испытывал ко мне особую привязанность, потому что я был единственным человеком, кто обращался с ним вежливо и, в отличие от остальной прислуги виллы Спада, никогда не дразнил веточками и не бросал в него камешками, чтобы вынудить заговорить.

Правда, я пытался заставить его говорить в присутствии других, убеждая их, что всего несколько минут назад, наедине со мной, Цезарь запросто делал. Однако попугай смотрел отсутствующим взором на окружающих людей и молчал. Таким образом он пару раз выставил меня дураком, из-за чего вскоре мне вовсе перестали верить: Со временем старые слуги виллы Спада умирали и память о прежних геройствах попугая исчезала.

Отныне, наверное, только я знал, на что способна эта большая белая птица с желтым гребешком. И вот именно сегодня это пернатое для разнообразия напомнило о. Я даже испугался, настолько настоящими были звуки выстрелов и голос одного из многочисленных сбиров, которого Цезарь Август наверняка слышал на улицах Рима. Невозможно было только понять, где он мог услышать эти звуки.

Дело в том, что Цезарь Август с давних пор пользовался особой привилегией: Отсюда он зачастую улетал, куда хотел, иногда просто для того, чтобы изучить окрестности виллы, а иногда, чтобы исчезнуть на несколько недель в неизвестном направлении.

Во время таких прогулок в город он обогащал свой репертуар имитаций новыми произведениями, удивленным слушателем которых в конце концов оказывался только. Действительно, я дал корм и налил свежей воды всем птицам, кроме Цезаря Августа.

Его гордость была уязвлена, и это было еще не. Надо сказать, что Цезарь Август отличался завидным аппетитом и ел все: Однако его страстью, присущей скорее аристократу, нежели птице, был шоколад. Когда время от времени после празднеств на вилле Спада оставалось пару капель шоколада, ему позволяли окунуть свой клюв и черный язычок в этот драгоценный экзотический напиток. Он так любил его, что мог днями ластиться ко мне забыв про свой невыносимый характертолько бы я дал ему хоть ложечку шоколада.

Я как раз поменял ему воду и наполнил кормушку фруктами и семенами, когда за моей спиной раздался звук поспешно приближающихся шагов. Он ждет тебя у подножия лестницы с задней стороны дома. Атто Мелани — человек твердый! Пара молодых крестьянок оторопело наблюдала за этой сценой.

Я так устал, словно мне пришлось защищаться от нападения. В действительности я хорошо видел, что треугольные маленькие глаза аббата внимательно рассматривали меня, пока я шел к нему, так что сердитое выражение моего лица и нахмуренный лоб не остались им незамеченными, поэтому он тут же изменил тактику, превратившись в эдакого болтливого старика, обрушившего на меня шквал объятий и поцелуев.

Он сделал вид, будто не замечает моей холодной сдержанности, и, взяв под руку, повел на прогулку по садам виллы. Вместо привычного скромного бассейна, в центре которого из большой каменной шишки пинии била струя воды, теперь посреди водоема возвышался грандиозный извивающийся морской бог Тритон — его хвост опирался на скалу в форме пирамиды, а сам он мощно дул в пузатую амфору.

Причудливая струя воды высоко взлетала из нее, чтобы раскрыться вверху в виде зонта и с мелодичным плеском опять рассыпаться брызгами у ног своего создателя. Вокруг этого приюта нимф, дополняя очаровательный спектакль, по зеркальной глади воды скользили водяные растения, украшенные белыми полуоткрытыми цветами.

Атто рассматривал морское божество и прекрасный фонтан с удивлением и восхищением. Этот орган производит звуки трубы и даже птичье пение. Надо только подуть в тонкие металлические трубки, торчащие в керамических кувшинах, спрятанных внутри нимф и наполовину заполненных водой. Он обошел вокруг фонтана. Я не пошел за.

Атто остановился с другой стороны водоема, пристально разглядывая меня через струи воды, затем вернулся ко.

Как долго вы собираетесь быть в Риме? Он наблюдал за мной из-под полуприкрытых век, потом перевел взгляд на фонтан, а затем устремил его к горизонту, словно взвешивая свой ответ.

Таким образом, у меня в первый раз появилась возможность рассмотреть Мелани вблизи. Я увидел мягкие обвисшие щеки, складки кожи на лбу и носу, морщины, обезобразившие губы и уголки рта, проступающие на висках голубоватые жилки, до сих пор живые, но маленькие и глубоко запавшие глаза с пожелтевшими белками и шею, которую жестокий скальпель времени отметил беспощаднее, чем что-либо другое.

Вместо того чтобы смягчить приметы возраста, толстый слой свинцовых белил на лице почти превратил Атто в жалкое подобие призрака. Кисти его рук, лишь частично скрытые кружевами манжет, были усеяны пятнами, а пальцы — узловатыми и скрюченными. Семнадцать лет назад аббат был человеком в возрасте, но по-прежнему крепким и полным сил. Сегодня же передо мной стоял глубокий старик.

Как будто не замечая моего взгляда, безжалостно изучавшего его распад, Атто, поглощенный созерцанием синего неба, помолчал некоторое время, опираясь одной рукой на мое плечо.

Он вдруг показался мне чудовищно уставшим. За это время мы дошли до перголы с глициниями. Из тени повеяло освежающей прохладой, взбодрившей. Этот июль был очень жарким, а ночи почти не приносили облегчения от дневной жары. Затем он поднялся, нагнулся к одной из глициний и сорвал. Снова усевшись на скамейку, аббат вдохнул ее аромат. Вдруг он отпустил мне легкую затрещину и весело сказал: Ах, как здорово встретить старых друзей, которые совсем не изменились, это действительно ценно!

Сколько я собираюсь пробыть в Риме? Но, мой мальчик, ответ же очевиден: Но из Рима я не уеду до конклава! А теперь идем, и больше никаких вопросов! Помню, около тридцати лет назад в монастыре капуцинов на Монте Кавалло у меня украли три золотых кольца, украшенных геммами, и, кроме того, бриллиант в форме сердца, книгу с золотым окладом с ляпис-лазурью, рубинами и бирюзой, мантию из французского камлота, перчатки, веера, пастилки для горла и благовоний, а также испанский воск… И тут я вскричал: Не притворяйтесь, будто вы не знаете, о чем я говорю: Вы единственный, кому я доверился, только вам было известно о существовании этих записей!

И как же вы отблагодарили меня? Вы оставили меня в дураках! Атто невозмутимо слушал. Он бережно положил цветок глицинии на живую изгородь и продолжал барабанить пальцами по серебряному набалдашнику своей трости, пока я выходил из. А я все это время писал вам, и оплакивал вас, и умолял ответить мне! Вас интересовало только одно: Задыхаясь от волнения, я смахнул ладонью пот со лба.

Атто двумя пальцами протянул мне свой кружевной носовой платок, и я был вынужден взять. Я чувствовал себя совершенно разбитым. Сейчас твои записи в безопасности. Я тщательно спрятал их в Париже, пока не будет дано разрешение на публикацию. С пером, однако, ты обращаешься намного искуснее: Правда, ты зашел слишком далеко и написал о паре мелочей, способных очернить.

И потом, ты и вправду простак! Некоторые места, как мне кажется, получились даже очень удачными. У тебя легкий стиль, пусть иногда и несколько наивный, но не скучный. Кто знает, может, это когда-то принесет тебе пользу. Жаль, что ты умолчал о том, что стал отцом, я был бы рад узнать об этом… но я понимаю тебя: Я хранил враждебное молчание, дабы он понял, что я все еще не намерен рассказывать ему о своих дочурках.

Что касается поэтов, мне нравятся Чиабрера, Ачиллини, Филикайя. Газеты — нет, я их не читаю. Тогда ты именно тот, кто мне нужен. Почему вы задаете мне эти вопросы? Тысяча двести скудо римскими монетами.

  • Ножные латы властителя
  • Славная кираса
  • Закаленные в крови ножные латы

Но ни одним больше! И у мемуаров должен быть второй. Вот так и получилось, что аббат Атто Мелани купил мемуары, в которых было описано наше знакомство и изложены все последующие события. За эту сумму он авансом приобрел второй том моих мемуаров, или, скорее, дневник, где будет рассказано о его пребывании на вилле Спада. Твой хозяин — государственный секретарь Ватикана, а скоро начнется конклав. Уж не думаешь ли ты, что весь цвет римской аристократии, представители высшего духовенства, не говоря уже о послах других стран, собрались здесь лишь для веселья?

Шахматная партия конклава уже началась, мой мальчик. И, будь уверен, важные фигуры будут разыграны здесь, на вилле Спада. Еще семнадцать лет назад я слышал, как Атто хвастался, что решающим образом поспособствовал избранию Папы Климента IX Роспильози.

Затем ты передашь мне рукопись из рук в руки, не оставив себе копии, и не запишешь ее содержания позже. Пока на этом.

Всегда так действуй, Рамсес, - конечно, перед настоящим врагом. Херихор ничего не. Наследник престола, в сопровождении министра и военачальников, направился к войскам, стоявшим у Пи-Баилоса.

Здесь он приветствовал ветеранов Нитагора и простился со своими полками, приказав им идти на восток и пожелав успеха. Окруженный многолюдной свитой, Рамсес направился обратно по тракту в Мемфис, приветствуемый толпами жителей земли Гошен, которые вышли ему навстречу, в праздничной одежде, с зелеными ветвями в руках. Вскоре тракт свернул в пустыню, и толпа заметно поредела; когда же они подошли к месту, где штаб наследника из-за скарабеев свернул в ущелье, - на тракте не осталось никого. Рамсес кивнул Тутмосу и, указав ему на знакомый холм, шепнул: Послезавтра девушка будет твоей.

Обменявшись с наследников этими короткими фразами, Тутмос вернулся к маршировавшим за свитой полкам и вскоре скрылся. По другую сторону тракта, шагах в двадцати от него, почти против ущелья, в которое утром свернули метательные машины, росло небольшое, хотя и старое тамариндовое дерево. Здесь стража, шедшая впереди свиты царевича, неожиданно остановилась. Но ни тот, ни другой не ожидали того, что увидели: Адъютанты подбежали поближе и узнали в повесившемся старика крестьянина, канал которого засыпали солдаты.

Услышав это, Рамсес сошел с коня и приблизился к дереву. Крестьянин висел, вытянув вперед голову; рот его был широко открыт, ладони обращены к столпившимся воинам, в глазах застыл ужас.

Казалось, он хотел что-то сказать, но голос не повиновался. Вернувшись к свите, он велел рассказать ему историю крестьянина, после чего долго ехал молча.

Перед глазами Рамсеса все время стоял образ самоубийцы, и душу терзало сознание, что с этим отверженным рабом поступили несправедливо, так несправедливо, что над этим стоило подумать даже ему, сыну и наследнику фараона.

Жара была нестерпимая, пыль забивалась в рот и жгла глаза людям и животным. Решили сделать короткий привал. Нитагор тем временем заканчивал разговор с министром. Поэтому, может быть, неприятель еще ни разу не захватил меня врасплох. Я чуть было не забыл, что мне надо расплатиться с долгами, - спохватился Херихор и велел созвать офицеров и солдат, какие окажутся поблизости.

Увешанный амулетами воин появился так быстро, как будто только этого и ждал. Лицо его выражало радость, которую не в силах было сдержать смирение. Увидав Эннану, Херихор обратился к собравшимся: Не получая их, я чувствую себя, как одинокий путник, заблудившийся в пустыне.

Покрытые шрамами офицеры Нитагора дивились бойкому ответу Эннаны и думали про себя: Боги отметили тебя драгоценнейшими качествами: За этот подвиг, достойный благочестивейшего египтянина, дарю тебе Министр-главнокомандующий вручил Эннане перстень, а присутствующие огласили воздух громкими кликами в честь фараона и звякнули оружием.

Видя, что министр не трогается с места, Эннана тоже продолжал стоять, глядя ему в глаза, как верный пес, который, получив из хозяйской руки кусок, виляет хвостом и ждет.

Ты нас подвел, ибо нам пришлось трубить тревогу поблизости от неприятеля Или дал тебе какое-нибудь другое поручение? А ты справился с этой задачей?.

За подобную провинность в военное время тебя предали бы смерти Не успел достойнейший Херихор окончить, как старшие офицеры уложили Эннану в удобном месте, в стороне от дороги, один уселся ему на шею, другой на ноги, а два прочих отсчитали ему по голому телу пятьдесят ударов гибкими камышовыми палками.

Бесстрашный воин не издал ни одного стона, напротив, напевал вполголоса солдатскую песню и по окончании экзекуции попытался даже сам встать. Ноги, однако, отказались ему повиноваться. Он упал лицом в песок, и его пришлось везти в Мемфис на двуколке; лежа в ней и улыбаясь солдатам, он размышлял о том, что не так быстро меняется ветер в южном Египте, как счастье в жизни бедного офицера. Когда после короткого привала свита наследника тронулась дальше, достопочтенный Херихор пересел на коня и, продолжая путь рядом с генералом Нитагором, беседовал с ним вполголоса об азиатских делах, главным образом о пробуждении Ассирии.

В это время между двумя слугами министра - адъютантом, носящим опахало, и писцом Пентуэром - тоже завязался разговор. А что касается крестьянина, то не кажется ли тебе, что ему все-таки очень и очень плохо жилось на священной египетской земле Разве я не видел, как мой отец чистил каналы, сеял, жал, а главное - вечно платил подати? О, ты не знаешь, что такое крестьянская доля в Египте!. Он остался здесь только потому, что привязался к этой земле.

И что же - мало того, что у него отняли его поместье, - даже мне до сих пор не прощают моего происхождения!. Сам знаешь, что мне порою приходится терпеть от коренных египтян, несмотря на мой высокий пост. Как же я могу жалеть египетского мужика, если он, заметив желтоватый оттенок моей кожи, бурчит себе под нос: И разве тебя огорчает, что ты не фараон и что над твоей могилой не будет пирамиды?. Ты об этом не думаешь, потому что понимаешь, что таков уж на свете порядок.

Каждый исполняет свои обязанности: Что нам до того, что какой-то бык родится Аписом и все воздают ему почести или что какой-то человек родится фараоном либо номархом?. У него власть, у него воля, а у меня - только знания. Притом ни меня, ни тебя не бьют, как того крестьянина.

Надо иметь мужество довольствоваться положением, какое кому предназначено. А у меня, напротив, болит душа, потому что я чувствую страдания миллионов. Они - точно долина между гор, которая не может молчать, когда слышит крик, и откликается эхом. Между тем доблестный Эннана, лежа в двуколке, где от тряски боль еще усиливалась, желая показать свое мужество, потребовал, чтобы ему дали поесть и напиться. Съев сухую лепешку, натертую чесноком, и выпив из высокого кувшина кисловатого пива, он попросил возницу, чтобы тот веткой отгонял мух от его израненного тела.

Ледка ничком на мешках и ящиках в скрипучей двуколке, бедный Эннана заунывным голосом затянул песню про тяжкую долю низшего офицера: Подойди и посмотри на рубцы и ссадины на моем теле, а я расскажу тебе про незавидную жизнь офицера. Я был еще мальчиком, когда меня взяли в казарму.

Утром вместо завтрака меня угощали тумаком в живот, так что даже в глазах темнело; в полдень вместо обеда, - кулаком в переносицу, так что даже лицо распухало. А к вечеру вся голова была в крови и чуть не раскалывалась на части. Пойдем, я расскажу тебе, как я совершал поход в Сирию. Я шел навьюченный, как осел, - ведь еду и питье приходилось нести на.

Шея у меня, как у осла, не сгибалась, спина ныла. Я пил протухшую воду и перед врагом был беспомощен, как птица в силках. Я вернулся в Египет, но здесь я подобен дереву, источенному червями. За всякий пустяк меня раскладывают на земле и бьют по чему попало, так что живого места не остается. И вот я болен и должен лежать, меня приходится везти в двуколке, а пока слуга крадет мой плащ и скрывается.

Так пел доблестный Эннана. И его печальная песня пережила египетское царство. Дорога снова шла по плодородной местности; на полях и в зарослях люди продолжали работать, хотя пустыня уже зарозовела, а макушки гор пылали огнем. Рамсес остановился и повернул лошадь. Его тотчас же окружила свита, подъехали высшие военачальники, и мало-помалу, ровным шагом, стали подходить полки. Освещенный пурпурными лучами заходящего солнца, наследник казался статуей бога.

Солдаты смотрели на него с гордостью и любовью, офицеры - с восторгом. Сегодня боги даровали мне счастье командовать такими, как вы, героями. Радостью полно мое царственное сердце. Кроме того, еще по одной драхме греческим солдатам, которые сегодня под моим командованием открыли нам выход из ущелья, и по одной драхме солдатам тех полков благородного Нитагора, которые хотели отрезать нам путь к тракту Точно гром прокатилось по полкам: Да здравствует наследник фараона!.

Да живет он вечно!. Багровый диск солнца уже коснулся песков западной пустыни, когда Рамсес простился с войсками и, пришпорив коня, поскакал в Мемфис, а достойный Херихор под гром восторженных кликов сел в носилки и тоже приказал обогнать марширующие колонны. Удалившись вперед настолько, что отдельные голоса слились в один общий гул, напоминавший шум водопада, министр, высунувшись из носилок, обратился к писцу Пентуэру: Писец ничего не. Министр помолчал с минуту. Так много говорить было не в его привычках.

Так может поступать только фараон, или изменник, или Солнце зашло, и скоро надвинулась звездная ночь. Над бесчисленными каналами Нижнего Египта стал сгущаться серебристый туман, легкий ветер относил его к самой пустыне, охлаждая усталых солдат и насыщая растения, изнывавшие от жажды.

Впрочем, откуда бы он ни взял деньги, кажется мне, а наверное, и тебе, небезопасным, чтобы наследник делал армии подарки в такое время, когда самому фараону нечем выплатить жалованье возвращающимся с востока полкам Нитагора. Я не спрашиваю твоего мнения, оно мне известно, как и тебе хорошо известны самые сокровенные мои мысли; прошу тебя только запомнить то, что ты видел, чтобы потом рассказать в коллегии жрецов. Я сперва попытаюсь обуздать разъяренного бычка при содействии родительской руки.

Жаль ведь юношу, - у него большие способности и энергия южного вихря. Но если вихрь, вместо того чтоб сметать с лица земли врагов Египта, станет прибивать его пшеницу и вырывать с корнем пальмы Свита его скрылась в темной зелени аллеи, ведущей к Мемфису.

В это время Рамсес подъезжал к дворцу фараона. Дворец стоял на холме за городом, среди парка. Там росли диковинные деревья: Благодаря искусству садоводов они жили десятки лет и достигали большой высоты. Тенистая аллея вела вверх, к воротам вышиною с трехэтажное здание. С каждой стороны ворот возвышалось мощное сооружение, вроде башни из песчаника в форме усеченной пирамиды, сорок шагов шириной и высотой в пять этажей.

Ночью эти причудливые башни казались огромными шатрами. На каждом этаже у них было по одному квадратному окошку. С вершины одной такой башни дворцовая стража смотрела вниз, на землю; с другой - дежурный жрец наблюдал звезды.

Вправо и влево от этих башен, называемых пилонами, тянулась каменная ограда, вернее, ряд длинных одноэтажных строений с узкими окнами и плоской крышей, по которой ходили часовые. По обеим сторонам главных ворот возвышались две статуи, достигавшие уровня второго этажа; у подножия статуй тоже ходили часовые. Когда наследник в сопровождении нескольких всадников подъехал к воротам, часовой, несмотря на темноту, узнал.

Тотчас же выбежал из пилона дворцовый чиновник, в белой юбке, темной накидке и в парике, похожем на колпак. Он сидит там с полудня. Чиновник молчал в нерешительности. Наследник повернул коня и поехал в нижнюю часть парка, где находился малый дворец, в котором он жил. Это был, в сущности, одноэтажный деревянный павильон.

Он имел форму шестигранника огромных размеров с двумя террасами - верхней и нижней, которые шли вокруг всего здания и держались на деревянных столбах. Внутри горели светильники, и видно было, что стены сделаны из резного дерева, ажурного, как кружево, и защищены от ветра разноцветными тканями. На плоской, обнесенной балюстрадой кровле было разбито несколько шатров. Наследник вошел в дом, где его радостно встретили полунагие прислужники; одни освещали факелами дорогу, другие падали перед ним ниц.

Здесь он снял запыленную одежду, искупался в каменной ванне и накинул на себя белую тогу, нечто вроде большой простыни, застегнув ее у шеи и перевязав у талии шнуром. На первом этаже он сел ужинать, ему подали пшеничную лепешку, горсть фиников и кружку легкого пива. Затем он поднялся на верхнюю террасу и, улегшись на ложе, покрытом львиной шкурой, велел прислуге разойтись и прислать к нему наверх Тутмоса, как только тот прибудет.

Около полуночи перед павильоном остановились носилки, из которых вышел адъютант наследника, Тутмос. Зевая от усталости, он тяжелой походкой поднялся на террасу. Наследник тотчас же вскочил с постели. А я-то надеялся, что удастся соснуть хотя бы до восхода солнца. Выспался бы ты лучше, Рамсес. Слишком много накопилось у тебя в сердце черной крови.

И оттого тебя бросает в жар. Когда я сказал ему, что ты хочешь взять его дочь, он бросился на землю и стал рвать на себе волосы. Я, конечно, выждал, пока окончатся эти излияния отцовского горя, поел кое-чего, выпил вина, и мы приступили к переговорам.

Гедеон, обливаясь слезами, сначала клялся, что предпочел бы видеть свою дочь в могиле, чем чьей-нибудь наложницей. Тогда я сказал ему, что он получит под Мемфисом, на берегу Нила, имение, которое приносит два таланта годового дохода и свободно от налогов.

Я пообещал ему еще один талант ежегодно золотом и серебром. Он вздохнул и заметил, что его дочь три года училась в Пи-Баилосе. Я набавил еще талант. Но Гедеон все тем же безутешным тоном стал уверять, что теряет очень хорошую должность управляющего у господина Сезофриса. Я объяснил, что ему незачем бросать эту должность, и прибавил еще десять дойных коров с твоего скотного двора.

Славная кираса - Предмет - World of Warcraft

Лицо его несколько прояснилось. Он признался мне под глубочайшим секретом, что на его Сарру обратил уже внимание один очень важный господин, некто Хайрес, который носит опахало над мемфисским номархом. Я пообещал ему еще бычка, небольшую золотую цепь и ценное запястье. Таким образом, за Сарру придется отдать: Это ее отцу, почтенному Гедеону.

А ей самой - что ты пожелаешь. Что если бы он не отдал ее тебе, она бросилась бы со скалы. А теперь ты можешь спать спокойно, - закончил Тутмос. Он стоял, опершись на балюстраду, и глядел в пустынную часть парка. Пора, пожалуй, и нам Если б ты видел лицо этого крестьянина, ты тоже не заснул бы Вдруг снизу, из чащи парка, послышался голос не очень громкий, но отчетливый: Изумленные юноши перегнулись через перила. Ни малейшее движение, ни малейший шорох ветвей не выдали присутствия поблизости человека.

По приказу наследника выбежали прислужники с факелами, спустили собак и обыскали все кусты. Но никого не нашли. Я скорее готов предположить, что с нами говорил кто-нибудь из твоих друзей.

Будь же благодарен богам, что у тебя нашелся хоть один незримый друг. Вместо того чтобы бегать по террасе, послушайся меня и ложись. Знаешь, сон - божество важное, ему не подобает гоняться за теми, кто скачет, как олень.

Сон любит удобства, и, когда ты ляжешь на мягком ложе, он сядет рядом с тобой и укроет тебя своим широким плащом, который заслоняет людям не только глаза, но и память Говоря это, Тутмос подвел Рамсеса к дивану, принес ему под голову подставку из слоновой кости в виде полумесяца и уложил его спать.

Ножные латы властителя - Предмет - World of Warcraft

Затем он спустил полотняную завесу шатра, сам расположился рядом на полу, и через несколько минут оба заснули. Наружные стены этих строений из серого песчаника снизу до самого верху были покрыты барельефами. Над воротами на щите был изображен герб, или символ государства: Ниже восседал ряд богов, которым фараоны приносили жертвенные дары. На боковых колоннах в пять ярусов были высечены фигуры богов, а под ними - иероглифические надписи.

На стенах каждого пилона главное место занимал барельеф с изображением Рамсеса Великого. В одной руке у него была секира, а другой он держал за волосы людей, связанных в пучок, словно петрушка. Над царем стояли или сидели в два яруса боги, еще выше расположен был ряд фигур с жертвенными дарами, а у самой вершины пилонов изображения крылатых змей перемежались с изображениями скарабеев. Эти пятиэтажные пилоны со своими суживающимися кверху стенами, соединяющие их трехэтажные ворота, барельефы, в которых строгая симметрия сочеталась с мрачной фантазией, а благочестие с жестокостью, производили угнетающее впечатление.

Ворота, перед которыми толпились солдаты и дворцовая челядь, вели во двор, окруженный галереями на столбах. Двор представлял собой красивый садик, где выращивались в кадках карликовые алоэ и карликовые пальмы, апельсинные деревья и кедры; все это было выстроено шпалерами и подобрано по росту. Посреди двора бил фонтан. Дорожки были усыпаны цветным песком.

Тут, под сводами галерей, сидели или медленно расхаживали высшие сановники государства, негромко переговариваясь между. Со двора высокая дверь вела в зал, свод которого поддерживался двенадцатью колоннами в три этажа высотою. Зал был большой, но от массивных колонн казался тесным. Освещался он небольшими окошками в стенах и широким прямоугольным отверстием в потолке.

В зале царили прохлада и полумрак, позволявший, однако, разглядеть желтые стены и колонны, покрытые многоярусной росписью: Все это было раскрашено яркими и даже резкими красками: В этом зале с узорчатым мозаичным полом стояли в глубоком молчании жрецы, в белых одеждах, босые, а также высшие государственные сановники, военный министр Херихор и полководцы Нитагор и Патрокл, вызванные к фараону. Его святейшество Рамсес XII, как обычно перед советом, совершал в своей молельне жертвоприношение богам.

Это продолжалось довольно долго. Поминутно из отдаленных покоев появлялся какой-нибудь жрец или чиновник, сообщая последние сведения о ходе богослужения: Сломал печать на дверях молельни Только Херихор сохранял хладнокровие, тогда как Патрокл не скрывал нетерпения, а Нитагор время от времени нарушал торжественную тишину мощными раскатами своего голоса.

При каждом таком неприлично громком возгласе старого вояки придворные шарахались, словно испуганные овцы, и переглядывались между собой, как будто желая сказать: В зал вошли двумя рядами телохранители в золотых шлемах и нагрудниках, с обнаженными мечами, затем два ряда жрецов, и, наконец, показались носилки с фараоном, который восседал на троне, окруженный облаками дыма из кадильниц. На нем был белый плащ, голову его украшал красно-белый колпак с золотой змеей, в руке фараон держал длинный жезл.

При появлении процессии все пали ниц. Один только Патрокл, как истый варвар, ограничился низким поклоном, а Нитагор опустился на одно колено, но тотчас же встал. Носилки фараона остановились перед возвышением, на котором под балдахином стоял трон из черного дерева. Фараон медленно сошел с носилок, окинул взором присутствующих и, воссев на трон, устремил глаза на орнамент, изображавший розовый шар с голубыми крыльями и зелеными змеями.

Направо от фараона стал верховный писец, налево - судья с жезлом, оба в огромных париках. По знаку верховного судьи все или сели на пол, или опустились на колени.

Верховный писец обратился к фараону: Твой слуга Нитагор, великий страж восточной границы, прибыл, чтобы воздать тебе почести, и привез дань от покоренных народов: А теперь спроси, что он думает о воинских способностях моего сына и наследника, с которым он вчера имел честь сразиться под Пи-Баилосом. Но, к величайшему смущению придворных, старый полководец грубо перебил его: На Руси также два поверья.

По одному пауков нужно убивать, по другому - нельзя, беда. А вот примета верная: Если паук поползет вверх - жди гостей, если вниз - будут новости. Еж В Европе, в некоторых странах считают, что ежи приносят несчастье.

И если еж попал в дом, то его надо убить… Будто бы ежи сосут молоко у коров, и еще поэтому ежей нещадно убивали… Воробей Эта самая известная и безобидная птица по поверьям некоторых европейских народов, стережет огонь дьявола! Вот ужасы… А ласточки прилетают, чтобы огонь погасить, потому воробьи с ласточками не дружат.

Если воробей влетает в дом - к беде, считают некоторые. Теленок Кто бы мог подумать, но один из самых счастливых талисманов - кончик телячьего хвоста. Если его носить в кошельке, там никогда не переведутся деньги, и тебе не будет грозить несчастье. Галка Бедную птицу гоняли по всей европе из-за ее цвета. Считалось, что даже просто увидеть галку - уже к несчастью, да еще если она слева от.

Иногда галки попадают в дымоходы - и это считается дурным знаком.